Борис Владимирович Витман сегодня. 'Sprechen Sie deutsch?'
Родился Борис Витман в маленьком смоленском городке Ярцево, в нескольких сотнях километров от Москвы в голодном 1920 году. Вскоре семья переехала в столицу. А уже с пятилетнего возраста маленький Боря начал серьезно заниматься немецким.
Борис Витман: - Рядом поселилась учительница немецкого языка и собрала человек восемь пятилетних детишек, чтобы обучать их немецкому языку за небольшую плату. Она поставила перед нами такую задачу: 'Представьте себе, дети, что вы знаете только немецкий язык, можете говорить только по-немецки и между собой, и со мной'. И мы очень быстро начали лепетать по-немецки. С ней мы занимались около двух лет. И когда подошло время идти в школу, родители определили меня не в обычную русскую, а в немецкую. Там учителя были немцы, и учебники немецкие, и общение проходило только на немецком языке. Ездил я туда из Кунцево на паровичке, тогда не ходили еще электрички, потом ехал на трамвае - на Первую Мещанскую.
В школе он активно занимается спортом, прежде всего легкой атлетикой, лыжами и боксом. С юных лет приучает себя к тяжелым физическим нагрузкам, учится постоять за себя. Одновременно осваивает рисование, занимается в драмкружке. Но больше всего ему хотелось сниматься в кино. В детстве он несколько раз появился на экране рядом с известными актерами в фильмах маститых режиссеров. ВГИК или ГИТИС были тогда пределом мечтаний молодого выпускника. Но на дворе стоял 1939 год, стране требовалось все больше солдат и все меньше - художников.
Советские войска вступают в Вену, спасенную от разрушения (апрель 1945 года). Война. Западный фронт
С первого курса архитектурного института осенью 1939 года он попадает в армию. Участник походов 1940 года на Западную Украину и в Бесарабию, Борис Витман сержантом встретил войну на румынской границе. Сполна хлебнул горечь и унижение первых месяцев отступлений. Вскоре был ранен и оказался в госпитале. После ранения вернулся в гаубичный полк Юго-Западного фронта, где был зачислен в саперный взвод. В конце зимы 1942 года его переводят в полковую разведку. Так началась новая жизнь Бориса Витмана. Солдат стал разведчиком. И оставался им до самого конца большой войны. Вскоре он оказался в учебной группе. Шла подготовка к большому наступлению, спешно готовились кадры для фронтовой разведки и работы в тылу врага. Будущие супермены учили немецкий язык, зубрили легенды, а также прыгали с парашютом, учились рукопашному бою, тайнописи и другим премудростям разведки. А уже в начале мая того же года Витмана отозвали в часть, где он некоторое время оставался переводчиком при штабе. Начавшееся вскоре наступление внесло свои коррективы в первоначальные планы. После мощной артподготовки подразделения шестой армии выдвинулись к окраинам Харькова. Среди бойцов передовых отрядов был Борис Витман, связной по особым поручениям. Харьковская операция виделась бойцам как переломная к будущим победам. К сожалению, час победы тогда еще не настал.
Б.В.: -...нас оттеснили в совершенно открытое место, окруженное холмами, на склонах которых враг установил орудия. Мы представляли собой идеальную мишень. И тогда пошли эскадрилья за эскадрильей бомбардировщики. Одновременно огонь из минометов, пушек, пулеметов и автоматов открыли те, кто расположился на этом 'амфитеатре'. Ни один снаряд или осколок не пропадал даром. Они поражали и тех, кто был уже убит. Взрывом искореженное тело покидывало вверх, и уцелевшая рука взмахивала, как будто это живой призывает нас в атаку. Не было кустика, чтобы укрыться, одни воронки от бомб. Все поле усеяно трупами.
'Своего' выстрела солдат не почувствовал, взрывная волна была настолько мощной, что он потерял сознание.
Плен. Немецкий вариант
Так Борис Витман оказался в плену.
Б.В.: Пленных, взятых под Харьковом, содержали в чистом поле, разбитом колючей проволокой на загоны. Неподалеку поставили огромные котлы, в которых варили конину. Люди не ели уже несколько дней, и, учуяв этот запах, они лавиной бросились, сметая на своем пути ограждение. Голыми руками прямо из кипятка хватали они куски мяса. Но отойти от котлов уже не могли, сзади напирали другие. И первые оказались в кипящих котлах. Немцы открыли огонь из автоматов сначала в воздух, это не помогло, и тогда начали стрелять прямо по этой массе. Только тогда лавина схлынула. И тут я увидел, как из котлов высовывались головы. Вместо глаз у них были будто сваренные вкрутую яйца: Это было какое-то потустороннее зрелище. Немцы приказали вытащить эти сварившиеся трупы. Началась раздача похлебки. Я, конечно, не стал ее есть. А другие были настолько истощены, что - ели. И мочу конскую пили: Я это видел своими глазами.
А дальше Витман фактически сам назначил себя бойцом невидимого фронта, в условиях, когда никто не мог отдать ему такого приказа. :Побег из плена на первых порах прошел успешно. Впереди был пеший переход по тылам противника. Разведчик решил добраться до Сум, где, по его сведениям, была конспиративная квартира. А не получится - уйти в партизаны. До Сум он добрался и даже связался с подпольщиками. Но на следующий день попал в облаву и вновь оказался в неволе. Теперь его ждет отправка на работы в Германию. Чудом удается подпольщикам передать пленнику записку. В ней содержится первое осмысленное и одновременно невероятное задание: в Германии ему надо проникнуть в центр военной промышленности рейха - город Эссен. Позднее Витман сообразил, что, видимо, подобные задания получали в то время даже не сотни, а тысячи наших разведчиков. Добирались до места десятки. Выживали из них единицы. Но чаще не выживал никто. Разведчик не просто выжил. Он совершил невозможное. После неудачного побега из эшелона ему удается из пересыльного лагеря в польском Перемышле попасть в немецкий город Вуппертале. Сюда за дармовой рабочей силой съезжались представители фирм и концернов со всей Германии, в том числе и посланцы заводов Круппа. Дальнейшее было делом техники. Разведчик назвался электриком и с сотней токарей, металлургов, химиков и энергетиков поздней осенью 1942 года был отправлен в Эссен. Снова сыграло свою роль знание языка, пригодилось и умение рисовать. Он рисует портреты охранников, за что получает разрешения, сначала под охраной, а потом и самостоятельно, посещать город, якобы за красками и кистями. Вышел на связь с местными антифашистами: приятель лагерного охранника по имени Эрнст назвал во время встречи пароль, полученный разведчиком из Сум. Так, все еще находясь в фашистском застенке, он начал выполнять боевые задания подполья.
'Вызываю огонь на себя'
Накануне нового, 1943 года подпольщики сообщили ему, что авиация союзников готовит налет на промышленный комплекс Рура, подпольщики должны были вывести из строя системы пожаротушения на заводах. И сделать это надо было, чтобы не вызвать подозрений, в самом начале воздушного налета. Витману поручили составить схему размещения складов горючих материалов. Он должен был также оставаться на территории лагеря в момент налета, чтобы убедиться в эффективности бомбардировки. По сути, это было заданием смертника. Налет начался январским вечером 1943 года. Несколько сот 'летающих крепостей' в считанные мгновения превратили зимнюю стужу в море огня.
Пурга в заполярном Норильске, где Борис Витман досиживал свою гулаговскую 'десятку'. ЧЕТЫРЕ ЖИЗНИ БОРИСА ВИТМАНА
Б.В.:
От зажигательных бомб в один момент все было объято пламенем. Горели вышки, бараки, одежда на тех, кто был рядом, и на мне самом. Пахло горелым мясом. У людей горлом текла кровь, потому что после фугасов американцы сбросили люфтмины, такие емкости, заполненные под большим давлением сжатым воздухом. Воздушная волна от них разрывала альвеолы. А когда люфтмина летит, она издает леденящий душу скрежет, что наводило ужас на людей. Многие тогда умерли просто от страха. Вдруг небо загорелось таким голубоватым райским огнем, каким не горят предметы на земле. И оно опускалось, я подумал, что это, наверное, саван, который меня сейчас успокоит навечно. Это американцы с 'летающих крепостей' распыляли фосфорную самовоспламеняющуюся смесь. А фосфор, как известно, горит голубым, очень приятным светом. Внизу огонь оранжевый, источающий жару и освещающий все кругом. Я уже, видимо, переступил какую-то черту страха. Кругом был настоящий ад. И тогда, не соображая, что делаю, я пошел не от огня, а туда, где горели заводы. Ни одной струи воды я не видел. Система пожаротушения была выведена из строя группой Эрнста.
Фактически за одну ночь заводы Круппа перестали существовать. Внушительная победа обошлась дорогой ценой. Тысячи иностранных рабочих погибли в огне бомбежки. Среди них были и подпольщики, вызвавшие огонь на себя. Погиб и связник Эрнст. Сам разведчик оказался среди немногих выживших, но был тяжело ранен в голову и лишь под утро сумел добраться до конспиративной квартиры Гюнтера.
Венский вальс
Некоторое время он скрывался у товарищей по подполью, вживаясь в образ уже не русского заключенного, хорошо знающего немецкий, а самого настоящего немца. Знакомился с обычаями и манерами поведения местных жителей. Наконец, было принято решение переправить его в Вену. Товарищи выправили ему документы на имя Вальдемара Витвера, демобилизованного из вермахта по ранению. Удалось даже подготовить на бланке гаулейтера Рура письмо в управление высшими учебными заведениями Вены с ходатайством о зачислении на архитектурный факультет высшей технической школы. В апреле 1943 года разведчик под именем Витвера отправляется из разрушенного Эссена в цветущую Вену. Вскоре венские подпольщики вышли с ним на связь. Связным оказался симпатичный механик Вилли, с которым Витман-Витвер познакомился в студенческой столовой. Разведчик начал получать конкретные задания. Он выходит на радиосвязь с Москвой, переводит на немецкий сводки с фронтов. Позже выезжает в Прагу, Каменец-Подольский, Львов, Судеты, где собирает сведения, имеющие отношение к военному производству. В Кракове вместе с польскими партизанами он установил местонахождение заводов по производству ракет ФАУ. В конце зимы 1944 года Витман устроился шофером в частную фирму. По заданию Сопротивления он перевозил на своем грузовике листовки, оружие, переправлял беглецов из плена. Весной 1945 года руководство австрийского Сопротивления, которое возглавлял майор вермахта Карл Соколль, или Сокол, как называли его русские товарищи, установило контакт с командованием Третьего Украин-ского Фронта. Подпольщики передали в советский штаб копию секретного плана обороны Вены с расположением обороняющихся частей и предложениями совместных действий. Командующий фронтом маршал Толбухин принял эти предложения. Войска должны были брать крепость не в лоб, а ударом с запада, откуда наступление менее всего ожидалось. Кроме того, на передней линии обороны были расставлены верные Соколу австрийские части, которые должны были без сопротивления пропустить к Вене советские войска. Руководитель австрийского движения Сопротивления майор Карл Соколль (1936 год). В городе активно действовали диверсионные группы по нейтрализации 'вервольфов' и оставшихся верными фюреру немецких воинских частей. Одна такая группа, в состав которой входил и Вольдемар Витвер, забросав гранатами, вывела из строя две батареи, охранявшие подступы к Вене. Другая группа не дала врагу взорвать мост через Дунай. В результате австрийская столица не только практически не пострадала, но и была освобождена 12 апреля 1945 года ценой относительно малого числа жертв в отличие от многих других европейских городов.
Плен. Русский вариант
Но такая трактовка Венской операции не устраивала советскую фронтовую контрразведку, которая заявила о своей решающей роли в освобождении Вены. Об этом сообщила наша официальная печать. В этих условиях руководитель Сопротивления Карл Соколль и его соратники, в том числе и Витвер, оказались нежелательными свидетелями. Уже 19 апреля 1945 года Сокол и Витвер были арестованы. Так разведчик на долгие годы превратился в заключенного.
Б.В.:Передо мной был щеголеватый майор. Он ругался матом, угрожал мне пистолетом. На моих глазах достал пачку документов, порвал их и бросал в урну. А это были документы, которые подтверждали все, что сделал Сокол и его отряды, в том числе и тот, в котором состоял я. Вот, - говорил он, - твое движение Сопротивления, все это ложь, ничего этого не было, вы все предатели, ты все врешь, тебе девять грамм свинца и всю такую нечисть нужно уничтожать. Вот как велся допрос.
Но вновь случилось невероятное. Машина репрессий дала сбой: Соколу удалось бежать из лагеря. Он явился в штаб к Толбухину, и маршал немедленно взял его под свою защиту. В дальнейшем Сокол занимал ответственные посты в Австрийской Республике, был награжден высшими наградами страны. Витверу повезло меньше. Но - повезло. Доказательств его вины не нашлось. После проверки он был отправлен дослуживать в рядах Советской Армии. Путь бывшего разведчика домой оказался тернистым и извилистым. Как военнослужащий он был зачислен в трудовой батальон и направлен на восстановление шахт Донбасса. Осенью 1945 года ожидающим демобилизации воинам объявили, что они закрепляются за угольной промышленностью, а самовольный уход будет считаться дезертирством по указу военного времени. Так Витман попал в поселок Половинка Пермской области. Там его быстро заприметило начальство, и стал он городским архитектором в исполкоме. Под его руководством были спроектированы здание вокзала, городской парк, строились жилые дома. Одно омрачало существование. Будучи формально человеком свободным, он, тем не менее, продолжал оставаться на положении заключенного. Никаких официальных обвинений ему не предъявляли, свободы передвижения в пределах области не ограничивали. Но выезжать за ее пределы не разрешали. Осенью 1947 года Витман решился на очередной побег, пятый по счету. Только бежать он теперь решил прямо в столицу. Там надеялся найти справедливость в Президиуме Верховного Совета. Но вскоре опять был арестован. Несколько месяцев спустя было готово следственное заключение. Австрийские антифашисты подтвердили его участие в подпольной работе, и суд вернул дело за отсутствием состава преступления. Но поскольку оправдательный приговор был невозможен в принципе, осуждение все же состоялось. Витмана приговорили к десяти годам лагерей решением особого совещания. Приговор подписали Алферов, Меркулов и сам всесильный министр госбезопасности Абакумов. На дворе стоял 1948 год. Впереди у заключенного были пересыльные тюрьмы Кирова и Красноярска, изнурительное плавание по Енисею. Под конец этап прибыл в таймыр-скую столицу - Дудинку, где Витману пришлось провести свою первую заполярную лагерную зиму. Казнь австрийских патриотов-антифашистов из группы майора Бидермана. А в конце зимы 1949 года Витмана с очередным этапом направили досиживать срок в Норильск. Там он работал в строительной конторе, на производстве, в шахте. Благодаря своему умению находить общий язык с разными людьми и прирожденному таланту рисовальщика он заслужил расположение как матерых уголовников, так и столичных интеллигентов. Познакомился с замечательными людьми, гордостью советской науки той поры, стал свидетелем зарождения и строительства Норильского горно-металлургического комбината. После смерти Сталина в 1953 году норильские лагеря жили в ожидании скорых перемен. Они пришли, но для многих не так быстро, как хотелось бы. Заключенным предложили написать прошение о помиловании.
Б.В.:Нас десять человек москвичей вызвали в спецчасть. Дали бумагу, сказали: 'Пишите 'прошу меня помиловать''. Все тут же быстренько написали. А я не стал писать. Он мне говорит: 'Ты что? От радости писать разучился?' А я говорю, нет, не разучился, но меня не в чем миловать, милуют тех, кто совершил преступление и ждет милости, а мне от вас милости не нужно. 'Да брось ты, это же формальность, завтра будешь дома'. 'Просить милости у вас я не буду'. И добавил: 'А вот вам еще придется просить милости у народа за то, что вы творили'.
И отсидел еще год. Был освобожден в 1954 году, отбыв срок с учетом заполярных 'скидок' от звонка до звонка. Уже год спустя последовала первая реабилитация. Власти вернули герою заслуженные награды, восстановили армейский и боевой стаж и даже предложили вернуться в разведку. При оформлении документов ему было предложено присвоить офицерское звание. А он свое: 'Напишите мне самое высокое звание - рядового'.
Постскриптум Спустя тридцать пять лет, в 1990 году, последовала вторая, на этот раз окончательная реабилитация. А через три года вышла написанная им книга 'Шпион, которому изменила Родина'. Книга, которую он урывками писал все эти прошедшие десятилетия. После чего о Борисе Витмане, его жизни и удивительных приключениях узнали соотечественники. Теперь он на абсолютно законных основаниях чувствует себя счастливым человеком. Позади - ранения, плен, бомбежки, гитлеровские и сталинские лагеря, высочайшее нервное и физическое напряжение. Сегодня - крепкое для его почтенного возраста здоровье, жизнерадостность, редкий и завидный оптимизм. Верные друзья и яростные оппоненты. Фотография на стенде в главном музее ратной славы страны на Поклонной горе. Молодая жена и любящая дочь. Три издания популярной книги, ставшей бестселлером. И главное - громадье планов, ближайшие из которых рассчитаны как минимум на годы. Редакция благодарит режиссера и сценариста Александра Наговицына за предоставленные им эксклюзивные сценарные материалы к находящемуся в производстве фильму о разведчике Витмане.