«Судебная битва за дом Пастухова», как её окрестили в прессе, продолжалась шесть месяцев – с апреля по октябрь 2012 года. В своём иске против Министерства культуры, печати и информации УР Татьяна Николаева просила суд обязать чиновников: а) реконструировать деревянный памятник; б) обеспечить ему государственную охрану с разработкой и утверждением всех необходимых документов и в) использовать его по назначению – под музей. Министерство культуры сопротивлялось, объясняя, что «в связи с отсутствием обоснования историко-культурной значимости» дома Пастухова намерено вообще исключить его из Единого госреестра объектов культурного наследия. Запись в этом реестре сейчас – единственное, что защищает от сноса давно заброшенную постройку.

В августе 2012 года Октябрьский районный суд Ижевска полностью отклонил иск Татьяны Николаевой, придя в своих пространных рассуждениях к парадоксальному выводу: объект культурного наследия есть, а инстанция, в полной мере ответственная за его состояние, отсутствует. Министерство культуры не отвечает за дом Пастухова, так как он передан на баланс Национального музея УР; у музея, в свою очередь, нет денег на его восстановление; при этом и те и другие полностью зависят от объёма финансирования из бюджета Удмуртии, иначе говоря – от Правительства УР. Это решение ижевчанка обжаловала.

Верховный суд УР в октябре 2012 года пересмотрел его в пользу Татьяны Николаевой, но лишь частично. С одной стороны, бездействие Министерства культуры по сохранению и охране дома Пастухова было признано незаконным, что создавало принципиальный плацдарм в «судебной битве» с Минкультом. С другой стороны, вместо полноценной реконструкции объекта и размещения в нём экспозиции суд вменил чиновникам лишь два конкретных обязательства:
а) оформить паспорт объекта культурного наследия и б) установить на доме информационную памятную надпись.

Хотя сейчас вешать мемориальную табличку, по сути, не на что. Дом Пастухова в его нынешнем состоянии страшен: снаружи – пластыри заколоченных окон на чёрных брёвнах и подозрительно свежие тропинки в снегу. Внутри – обгорелые стены, чьи-то остывшие лежбища на кучах старого картона, мусор. Всё это и есть результат бездействия Министерства культуры УР, признанного в Верховном суде УР незаконным, а если называть вещи своими именами – результат того, что на протяжении последних пятнадцати лет к дому Пастухова никто из чиновников как к памятнику истории и не относился.

Музейная экспозиция в нём была свернута в 90-е годы. Затем почти десятилетие в доме сидели частные арендаторы-коммерсанты, съехавшие лишь в 2010 году. Следить за опустевшим зданием стало некому: в судебных актах встречается упоминание о том, что в эти годы Национальный музей УР заключил «договор со сторожем на охрану здания, осуществлявшуюся с периодичностью 1 раз в неделю», что само по себе даёт представление о качестве его содержания. В ноябре 2011 года дом Пастухова горел, причём весьма кстати: как объясняли следователям представители Министерства культуры и Национального музея УР, к моменту пожара они уже вели подготовку к «списанию и утилизации» исторического памятника.

Буквально через десять дней после возгорания, 24 ноября 2011 года, начала работу госэкспертиза «документов, обосновывающих исключение объекта культурного наследия из Единого государственного реестра», заказанная Министерством культуры УР. Экспертная комиссия под председательством известного ижевского краеведа Евгения Шумилова заключила, что дом Пастухова, отстроенный заново в 1978 году сразу в мемориальных целях, не сохранил никакой связи с оригинальным жилищем семьи революционера образца 1880-х годов, и рекомендовала вывести советский памятник из-под государственной охраны.
Однако Министерство культуры России забраковало эту госэкспертизу на основании того, что её эксперты не прошли вовремя переаттестацию.

В августе 2012 года, пока Татьяна Николаева судилась за сохранение здания, чиновники Министерства культуры УР озвучили, вероятно, «компромиссный», с их точки зрения, вариант. А именно – воссоздать дом Пастухова в Лудорвае, этнографическом заповеднике в 20 км от Ижевска. «Протокольно этого решения нет, как мне сказали, это устное предложение, - сообщила Татьяна Николаева. – Якобы президент Волков во время объезда любимой набережной осмотрел, топнул ногой и сказал – в Лудорвай». «Но Лудорвай не имеет к Ивану Пастухову никакого отношения, - убеждена она. - А закон об охране памятников запрещает не только их снос, но и перемещение».

Сегодня, спустя полгода, проект вывоза дома Пастухова за городскую черту так и не приобрёл осязаемых очертаний. «Окончательно такое решение не принято, - сказала начальник отдела Министерства культуры УР по сохранению объектов культурного наследия Ирина Пудова. – В прошлом году в осенне-зимний период по дому Пастухова направлена заявка на проект капвложений Министерству культуры, в феврале-марте она может быть утверждена Правительством УР. Тогда будет подготовлена проектная документация, и можно будет уже точно говорить, что планируется сделать… В заявке фигурировала цифра – 7 миллионов рублей на восстановление, но сколько будет утверждено в итоге, мы не знаем».

Уже прогресс: впервые за десятилетия активность Министерства культуры УР по дому Пастухова, по крайней мере, на словах, направлена не на уничтожение, а на воссоздание исторического памятника. А на прошлой неделе, по словам Ирины Пудовой, в Национальный музей Удмуртии передана и мемориальная табличка, изготовленная в соответствии с прошлогодним решением Верховного суда УР. Пока, правда, её ещё не повесили на фасад здания.