Погорельцы




В прошедшие выходные редакции «Д» удалось отыскать мать умершей девочки 29-летнюю Наталью Балобанову, которая рассказала о том, через что их семье пришлось пройти с того времени, как в феврале прошлого года сгорел их жилой дом в частном секторе Ленинского района Ижевска.

Год назад, 12 февраля, на пожар прибыл дознаватель отдела надзорной деятельности г. Ижевска УНД ГУ МЧС России по УР для установления причин возгорания. После осмотра уничтоженного огнём дома и прилегающей территории, опроса свидетелей пожара дознаватель вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. «Неосторожное обращение с огнём неустановленных лиц» - так была обозначена причина возникновения пожара в материалах проверки, переданных в районную прокуратуру.

«В двухквартирном деревянном доме с разными входами проживали два семейства, - рассказывает дознаватель. - В одной половине - две сестры Балобановы с тремя детьми, в другой половине - дед и его взрослый внук. Когда я прибыл на место пожара, среди выбежавших жильцов не было ни одного трезвого взрослого человека». По словам дежурившего в ту ночь дознавателя, очаг возгорания пришёлся на половину соседей Балобановых, доступ в дом был свободный, к деду с внуком в тот вечер приходили гости, которые, видимо, и выбросили в сени непотушенный окурок.

В день пожара сёстры Наталья Балобанова с двумя своими дочерьми, 8-летней Ариной и 5-летней Викой, и Любовь Балобанова с дочерью, 11-летней Ириной, перебрались в соседний многоквартирный барак. Спустя неделю органы опеки и попечительства Ленинского района г. Ижевска в интересах защиты прав детей забрали девочек у их матерей в приют.

Перед тем как поместить девочек в Ижевский городской социальный приют для детей, их, по рассказу матери Арины, отвезли в детскую инфекционную больницу на медобследование. «Анализы у двух моих девочек были хорошие, - говорит Наталья. - Лечение не было назначено, на патронаж не ставили».

В приюте девочки прожили полгода, после чего их отправили в детский дом. По словам сотрудника Городского социального приюта для детей, заселение несовершеннолетних в городской приют происходит по решению органов опеки. В учреждении работают медсёстры и приходящий из городской больницы педиатр. Больных детей в приюте помещают для лечения в изолятор.

9 октября 2012 года Арина и Вика Балобановы по решению органов опеки были распределены в Республиканский детский дом. Их двоюродной сестре Ирине выдали путёвку в санаторий, и она, уехав на отдых из детского приюта, попала в тот же детский дом немногим позже.

«Дети по начальному решению органов опеки должны были проживать в приюте до конца декабря 2012 года, - рассказывает Наталья Балобанова. - О решении перевести Арину и Вику из приюта в детский дом меня не уведомляли. - О том, что мои дети попали в детский дом, мне рассказала социальный педагог из приюта. Причин перевода в детдом соцпедагог не назвала».

К этому времени матери девочек, сёстры Балобановы, перебираются жить в уцелевший после пожара неотапливаемый летний домик, расположенный на их же земельном участке. Соседка, мать семерых детей, помогла Балобановым встать на очередь для получения жилья. По словам женщины, сёстры писали в разные инстанции.

При встрече Наталья Балобанова показала сотрудникам редакции единственный полученный ею официальный ответ по вопросу предоставления жилья погорельцам. В маневренном фонде города, предназначенном гражданам Ижевска для временного проживания до решения жилищных проблем, сёстрам было отказано. Обращение Балобановых в адрес уполномоченного по правам человека Удмуртской Республики Михаила Кокорина было рассмотрено администрацией Ижевска. Ссылаясь на Жилищный кодекс России, управление муниципального жилья администрации города в лице начальника управления Николая Буторина дало официальный ответ от 29 ноября 2012 года, т. е. когда Арины уже не было в живых: «В настоящее время в городе Ижевске свободные жилые помещения в маневренном фонде отсутствуют, они заселены детьми-сиротами, оставшимися без попечения родителей, и гражданами из аварийных домов… При освобождении жилых помещений в маневренном фонде города Ижевска вопрос предоставления временного жилья может быть повторно рассмотрен. В настоящее время в предоставлении временного жилья вынуждены отказать».

По словам соседки, хлопотавшей за сестёр, специалисты администрации Ленинского района Ижевска выдали погорельцам смешную сумму в размере 25 тысяч рублей. По причине нахождения детей в детском доме материнский капитал на разрешение жилищного вопроса использовать запретили.

На данный момент сёстры Балобановы, продолжая жить в летнем домике на участке, подали повторные заявления о предоставлении помощи погорельцам и ждут ответов.

Последние полтора месяца жизни Арины




После того как мать узнала о том, что её дочерей заселили в детский дом, она побежала в органы опеки администрации Ленинского района Ижевска. Пофамильно назвать чиновников, с которыми она там разговаривала, Наталья затрудняется. «Сказали, что не обязаны мне ничего сообщать о причине переселения детей. Говорили, что будут подавать в суд, чтобы лишить меня родительских прав», - рассказывает Наталья Балобанова.

Наталья рассказала о том, что, пока Арина находилась в приюте и детском доме, она навещала её и свою вторую дочь и созванивалась со всеми тремя девочками по телефону.

За несколько дней до смерти Арины её двоюродная сестра Ирина сообщила Наталье по телефону, что Арина плачет, жалуется на боль в шее и что её поместили в изолятор. За несколько дней до этого, по разговорам Ирины с тётей по телефону, кто-то из воспитанников детского дома сильно оттаскал Арину за волосы.

«Когда Арина лежала в изоляторе, я навещала племянницу и младшую дочь, - рассказывает Наталья. - Ирина говорила, что к сестре в изолятор её не пускают, поэтому я сама не делала попыток туда попасть. Общалась по поводу здоровья старшей дочери с директором и воспитателями». Наталья пыталась узнать, почему дочь увозят на скорой и почему поместили в изолятор. «Был один ответ: «заболела», - рассказывает мама Арины. - Звонила я и в день смерти, и на следующий, ещё не зная о том, что дочь умерла».

Директор Республиканского детского дома Елена Лучихина с соцпедагогом приехали сообщить страшную весть маме Арины на место сгоревшего дома 24 ноября, на следующий день после того, как ребёнок скончался в реанимации.

«Мне накапали лекарства, попросили присесть и сказали, что моя дочь скончалась в инфекционной больнице, - рассказывает Наталья. - Сначала назвали один диагноз, потом другой, сказали, что он очень редкий.

Елена Анатольевна (Лучихина) сказала, что ей озвучивали причину смерти, но пока она шла до нашего дома, он вылетел у неё из головы. В итоге она пообещала точно проговорить его, когда у неё на руках будет письменное заключение врачей».

Прошло уже более двух месяцев с момента смерти Арины Балобановой, а матери до сих пор не сообщили точную причину смерти её дочери. «Я не могла понять одного, - говорит Наталья, - когда я навещала Арину, она была здоровая. Что с ней случилось, мне никто так и не может объяснить».

Девочку похоронили в спешке - на следующий же день после смерти, что очень странно и нетрадиционно для христианских канонов. Ни в каких источниках не сообщалось, что проводилось вскрытие. Заключения патологоанатома, результатов консилиума матери не выдавали, только свидетельство о смерти. Мать была извещена о похоронах дочери в день погребения. На похоронах не присутствовала, добралась до могилки на Постольском кладбище только утром следующего дня.

Кампания по зачистке мундиров




Через несколько часов после публикации «Смерть у всех на глазах» Следственный комитет РФ по Удмуртии возбудил уголовное дело по части 2 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей», а прокуратура Первомайского района назначила якобы повторную проверку. Об этом на пресс-конференции сообщила начальник отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних и молодежи Прокуратуры УР Ирина Комарова. Сотрудников редакции «Дня» на пресс-конференцию в прокуратуру почему-то не пригласили. На вопрос «почему?» секретарь прокурора Комаровой ответила: «Значит, так надо».

«Информация о смерти девочки от администрации детдома поступила в прокуратуру Первомайского района, где была проведена соответствующая проверка: разбирались в причинах, устанавливали, оказывалась ли медпомощь ребёнку. Тогда пришли к выводу, что основания для принятия мер прокурорского реагирования нет», - сообщила республиканским СМИ Ирина Комарова. Однако эта информация полностью расходится с официальной позицией заместителя прокурора той же прокуратуры Первомайского района города Ижевска Б.Т. Каримова, который, отвечая на запрос «Д», написал 21 января: «По данному факту прокуратурой района проверка не проводилась».

Директор Республиканского детского дома Елена Лучихина, уклонившаяся от общения с корреспондентом «Д», вдруг начала давать интервью, которые пестрят заголовками типа «что на самом деле происходило в стенах заведения».

Пошла волна с целью обвинить «Д» в «лживой информации» об оказании медицинской помощи. «Д» писал, что девочку в последние дни жизни посменно наблюдали четыре медсестры детского дома, приходящий врач из городской больницы и что ребёнка два раза госпитализировали. «На самом деле», оказывается, медсёстры водили девочку к травматологу, отоларингологу, хирургу, были сделаны снимки отдела позвоночника, выписано направление в инфекционную больницу. Газете вменяют в вину, что девочку госпитализировали не 2 раза, как написано в статье, а 3-5 раз. Арина, оказывается, «на протяжении всей болезни и кушала, и с детьми играла», будучи помещённой в изолятор, и совсем не плакала от боли. Елена Анатольевна не забывает в своих интервью отмечать, что она лично водила ребёнка по специалистам.

В этих поспешных попытках руководства детского дома и медиков прикрыть свой тыл новая информация только портит впечатление. По какой причине, спрашивается, при таком внимании тучи «специалистов», анализах, осмотрах, снимках и обследованиях никто не определил, что дни ребёнка сочтены?

В служебном расследовании по факту смерти воспитанницы Республиканского детского дома Арины Балобановой на основе «экспертной оценки медицинских документов» Министерство здравоохранения Удмуртии 23 января за подписью замминистра Людмилы Гузнищевой заключает, что смерть ребёнка наступила от бактериально-токсического шока, стрептококкового сепсиса на фоне патологии гуморального иммунитета. Переводить заключение «медицинского языка» не берёмся. Для выяснения причин смерти и получения материалов проверки по факту смерти ребёнка, проводившейся Минздравом УР, редакция направила официальный запрос в министерство. Ответа на него не поступило. Хочется заострить внимание на другом: в ответе заместителя министра здравоохранения Людмилы Гузнищевой, неизвестно по какому поводу направленном директору Республиканского детского дома 23 января 2013 года, говорится: «Выявлены неблагоприятные факторы, оказавшие роль на снижение иммунной системы ребёнка: заболевания матери; осложненное течение беременности; алкоголизм матери; плохие бытовые условия при проживании в семье; длительно протекающий токсокароз и его лечение препаратами, подавляющими иммунитет». На наш взгляд, за такими формулировками лежит стремление Минздрава «перевести стрелки» на мать погибшей девочки. Но факт остаётся фактом: Арина умерла не на руках у матери, а в больнице, поступив туда после почти годового пребывания в приюте и детском доме, при поступлении в которые ребёнок проходил медицинское обследование.

За официальным комментарием по поводу резонансного события редакция «Д» обратилась к уполномоченному по правам ребёнка в УР Ольге Авдеевой. После многочисленных попыток дозвониться и в прямом смысле этого слова достучаться единственное, что удалось услышать от неё по телефону: «У меня виза не на ответ по вашему запросу, а на ознакомление. Я ознакомилась. До свиданья». Ничем не закончилась и попытка пройти в кабинет чиновницы. Отдуваться в фойе прислали заметно волнующуюся девушку-секретаря г-жи Авдеевой, которая сообщила о большой занятости её начальницы.

На официальный запрос редакции председателю Комитета по делам семьи и демографической политике при Правительстве Удмуртской Республики Ольге Лубниной с просьбой разъяснить обстоятельства определения Арины Балобановой в приют и детский дом ответа не последовало. Попытки получить от г-жи Лубниной ответы по телефону результатов также не дали. В проходной ведомства через созвонившегося с ней охранника Ольга Владимировна передала корреспонденту «Д», что запрос не по адресу и не в её компетенции…

При последней встрече с матерью Арины редакция «Д» в целях защиты её интересов предложила Наталье Балобановой сообщать нам обо всех попытках государственных органов «развести» её на «дополнительные» показания. Со второго февраля звонки не прекращаются. Первого февраля Наталью вызывали в следственный отдел по Первомайскому району города Ижевска, где ей задавали вопросы. В беседе с нами Наталья не смогла чётко изложить, под чем именно ей предложили подписаться.

Четвёртого февраля Наталью и Любовь Балобановых приглашали в прокуратуру Первомайского района для «дополнительных вопросов», как она сообщила «Д» по телефону. В тот же день на адрес, где располагается сгоревший дом, по словам Любови Балобановой, пришло письмо от прокурора отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних и молодежи Прокуратуры УР Натальи Головановой.

Племянница Натальи Балобановой Ирина по телефону сообщает тёте, что в отношении её ведутся нескончаемые расспросы уполномоченных лиц.

До приезда в Ижевск официальных лиц из аппарата Павла Астахова, конечно, ещё есть какое-то время…

P.S. На сегодняшний день редакция «Д» по-прежнему ожидает официальных ответов на свои запросы в Минздрав, Минобразования и Комитет по делам семьи и демографической политике при Правительстве УР.