На это задание я согласился сразу. Уже давно сам хотел организовать подобный поход, чтобы проверить возможность ведения любительской съемки на территории вокзала. Напомню, что идея таких проверок принадлежит московскому фотографу Илье Варламову, который первым начал бороться за свободу фотографии на вокзалах, в супермаркетах и других «стратегических» объектах.

«Доступ на вокзал»

С собой мы взяли фотоаппарат, бегунок-анкету и памятку о том, как должен и как не должен вести себя сотрудник полиции. Прибыв на место, мы решили оставить фотосъемку напоследок, потому что в любом случае она нас демаскировала и привлекала к нам внимание. Пошли по бегунку. Первый раздел анкеты назывался «Доступ на вокзал». В здании междугородного вокзала предстояло проверить системы защиты от несанкционированного прохода. Сразу вывод — ничего не работает. Казалось бы, металлоискатели установлены, у каждого металлоискателя сидит охранник, но... Первое, что бросилось в глаза, - охранники сидят спиной (!) к потоку посетителей. Возможно, предполагается, что за входящими в здание должен следить напарник у противоположной двери. Но это очень странно.

Смоделируем ситуацию. Предположим, что в здание зашел подозрительный человек. Охранник у противоположной двери (вход не из города, а с перрона) заметил его и направился навстречу. В таком случае они встретятся в центре главного зала. Напомним, что террористку-смертницу в Волгограде удалось остановить еще возле рамок металлоискателя. Именно это обстоятельство, как считает следствие, и позволило избежать еще больших жертв. События в Волгограде, с точки зрения правоохранительных органов, развивались следующим образом: когда смертница прошла через рамки металлоискателя, сработала сигнализация и сержант полиции Дмитрий Маковкин отвел ее в сторону, предложив провести личный досмотр. В этот момент и сработала взрывчатка.

Только для «подозрительных»

Терроризм — это, естественно, самая страшная угроза. Но есть и другие. Люди с наркотиками, оружием, находящиеся в розыске — какие барьеры против них стоят на вокзале? Мы этих барьеров не заметили. Начнем с того, что Ларисе Фефиловой удалось несколько раз пройти в здание вокзала, минуя рамки металлоискателя. Никто этому не препятствовал. Во-вторых, и я, и Лариса «пищали» на рамках металлоискателя, но никакого личного досмотра нам не проводили. Потом мы спросили у полицейского, почему он не реагирует на людей, которых «пропикивает» металлоискатель? «Потому что мы реагируем только на подозрительных», - ответил он. До этого диалога мы около 15 минут наблюдали, как охрана и полицейские реагируют на «подозрительных» людей. Несколько примеров. В здание вокзала зашел парень в военном «квадратном» камуфляже без нашивок, похожий на срочника. В руках он нес спортивную сумку. Раздался тревожный сигнал, загорелась красная лампа. Однако никто из охранников не среагировал. Мужчина зашел в зал и встал за спиной у полицейского.

Потом в здание стремительной походкой зашел другой мужчина. С черной бородой, шапкой, натянутой на глаза, с бумажным свертком под мышкой. Судя по внешним признакам, он либо волновался, либо просто очень спешил. Сработал металлоискатель, загорелась красная лампа. Стоявший рядом полицейский лишь лениво проводил его взглядом. Мужчина к тому времени оказался уже у другой двери вокзала. Он подошел к охраннику «Калибра», что-то спросил у него и вышел на перрон. По всей видимости, его тоже сочли недостаточно подозрительным.

Недополицейский

Последним пунктом нужно было проверить наличие нагрудных знаков у сотрудников полиции. У некоторых они были. Но лишь у некоторых. Лариса Фефилова подошла к мужчине в серой форме. Нагрудный знак у него отсутствовал. «Вы полицейский?» - спросила она. «Да», - ответил мужчина. «Тогда почему у вас нет нагрудного знака?» - спросила Лариса. «Ну потому, что я не совсем полицейский, я работаю с внутренним персоналом, инструктирую, но из-за нехватки кадров нас тоже пускают в дежурство», - стал объяснять мужчина в сером. «Но вы ведь только что сказали, что вы полицейский», - удивилась Лариса. «Я думал, вы какой-то другой вопрос хотите задать», - ответил человек в серой форме.

Вот что было бесспорным плюсом. Все полицейские, без исключения, с нагрудными знаками и без, с которыми нам пришлось общаться в тот день, даже на провокационные вопросы отвечали исключительно вежливо, спокойно и корректно. Это внушало уважение к представителям власти.

Вывод

Закончив, мы заполнили анкету. Вывод был такой: вокзал полицейскими совершенно не контролируется. Но в этом не только их вина. На входе и выходе стоит всего по одному металлоискателю. «Пищит» каждый второй человек. Если начать проверять всех «пищащих», то образуются очереди. В моменты прибытия и отправки поездов это может стать настоящей проблемой. Думаю, полицейские по-человечески это понимают.

Другая проблема: на Ижевском междугородном вокзале вообще не контролируется пассажиропоток. Чтобы попасть на перрон, можно обойти здание вокзала с любой стороны. Не стоит сомневаться, что все, кто имеет при себе запрещенные грузы, так и поступают. Другой вопрос: стоит ли превращать вокзал в зону тотального контроля, перекрыв все входы и выходы с него? Ответ, без сомнения, требует отдельного исследования.

Фотограф на вокзале

Поговорив с «не совсем полицейским», мы приступили к заключительной части своей программы. Я достал фотоаппарат. Напомню, что на вокзалах разрешена безо всяких согласований любительская съемка для личного использования. Чтобы было похоже, что мы ведем именно «любительскую съемку», я решил не брать с собой больших тушек, а взял компактный nex 5r.

Для начала сделал несколько снимков Ларисы на фоне металлоискателей. Охрана и полицейские не реагировали. Потом я сфотографировал самих охранников, видно было, что они напряглись и даже хотели что-то сказать, но сдержались. Тогда я стал фотографировать полицейского, стоявшего у рамок металлоискателей. Казалось, это должно было вызвать ко мне хоть какие-то вопросы. Но нет. Полицейский лишь молча отвернулся от меня. В этот момент я понял, что Илья Варламов победил. Своей борьбой за свободу фотографии на вокзалах он добился того, что теперь полиция вообще не реагирует на фотографов. Правда, не всё оказалось так радужно.

Второй вокзал

Мы с Ларисой отправились в соседнее здание пригородного вокзала. Я зашел через металлоискатель, он запищал, но никто не обратил на это внимания. Лариса зашла через дверь, предназначенную для выхода. Ее тоже никто не остановил.

У противоположной двери меня сразу заинтересовал странный предмет. На платформенной тележке, какими пользуются на рынках, стояла железяка, похожая на первую советскую атомную бомбу, только без «глаз». Но, как оказалось, это была не бомба, хотя я был почти прав. Это специальный контейнер для потенциально опасных устройств. Для тех самых «подозрительных предметов», обнаруженных на вокзале. То есть предполагается, что обнаруженную взрывчатку поместят в эту «бомбу», увезут ее куда-нибудь подальше, а в случае взрыва это устройство погасит большую часть его энергии.

Мы с Ларисой поднялись на второй этаж. Здание пригородного вокзала вообще производит гораздо более благоприятное впечатление, чем междугородный вокзал. Здесь есть большой зал ожидания, лифт и погрузочная тележка для инвалидов, игровые уголки для детей, много скамеек. Междугородный вокзал в этом смысле очень неудобен: зала ожидания вообще нет. Есть только платный vip-зал и зал с кассами, где по углам расставлено несколько скамеек. Есть еще целых два или три этажа с узкими балкончиками, но для чего они — совершенно непонятно. Очевидно, для красоты.

Выбрав лучшую точку, мы с Ларисой начали фотографировать. Тут же на нас обратил внимание «калибровец». «Снимать запрещено», - сказал он, глядя на нас снизу вверх. «Кем?» - спросил я. «Вам нужно к начальнику вокзала идти», - произнес он, не отвечая на вопрос. «Нет, не нужно», - сказал я. Разговаривать, стоя на разных этажах, было неудобно, и мы решили спуститься. Внизу начался тот самый разговор, о котором я раньше только читал в блогах у Варламова. «Я же вам фотоаппарат не ломаю. Я вас просто прошу - прекратите снимать», - говорил охранник. «Еще бы вы фотоаппарат ломали. Это хулиганством называется», - возмутился я. Подошел второй охранник. «Вокзал - это стратегический объект. Здесь нельзя снимать», - сказал он. «Кто вам это сказал?» - спросил я. Этот вопрос поставил его в тупик. Напарник «калибровца», правда, отметил, что знает это от начальства, но фамилию начальника назвать отказался. На подмогу подошел полицейский. «Любительская съемка у нас, конечно, разрешена, но фотоаппарат у вас не совсем любительский», - сказал он. «Как вы это определили?» - спросил я полицейского. «Пройдите, пожалуйста, к главному по вокзалу», - подчеркнуто вежливо попросил он. Мы отказались. «У вас какая-то общественная организация?» - спросил полицейский. «Нет, нет, мы частные лица», - ответила Лариса. Тогда полицейский попрощался с нами и ушел. Остались только охранники «Калибра». Препирательства с ними могли продолжаться еще долго, если бы не подошла та начальница, к которой нас все посылали. С нами она даже не заговорила. Отведя охранников в сторону, она, судя по жестам и интонациям, начала с ними профилактическую беседу. К нам больше никто не подходил. Удовлетворившись этим, мы сделали еще пару снимков и ушли.

Как рассказала Лариса Фефилова, заполненную анкету она теперь отправит в головную организацию в Москву. Там данные со всех регионов будут обработаны, обобщены и направлены в качестве экспертного заключения в МВД и РЖД.